10 C
Владивосток
Воскресенье, 25 сентября, 2022

От окраин до самой до Москвы: в столицу прибыл неизвестный авангард | Статьи

Must read



Неизвестный пейзаж Фешина, шесть рисунков Кандинского и целый ряд двусторонних полотен, в том числе работа Моргунова, отреставрированная на народные деньги специально для выставки, — это лишь немногие «хиты» выставки, открывшейся в Музее русского импрессионизма. «Авангард. На телеге в XXI век» — одновременно и реконструкция, и исследование. Но главное — для широкой публики это единственная возможность увидеть шедевры столетней давности, волею судьбы осевшие в глубокой провинции. «Известия» изучили удивительное собрание.Две волныДля начала — исторический экскурс. Сразу после Октябрьской революции музейное дело в стране взяли в свои руки авангардисты. Так, непосредственным куратором всей художественной жизни оказался Василий Кандинский, а прочие лидеры левого искусства — Малевич, Филонов, Матюшин — активно взялись за просвещение публики и взращивание новых поколений живописцев уже в русле своих воззрений. Одним из способов решения этих задач стала массовая рассылка в регионы работ ведущих столичных мастеров (включая всех вышеперечисленных) — с тем, чтобы на «живых» образцах могли учиться местные авторы, да и зрители привыкали к супрематизму, абстракционизму и прочим актуальным тенденциям.Но через некоторое время эстетический курс в стране стал меняться: на первый план вышел соцреализм, а авангардисты постепенно сдали позиции во власти. Кандинский вовсе эмигрировал, остальные же существенно ограничили свою публичную деятельность и замкнулись в узких кружках учеников. В конце концов, столичные музеи пожелали избавиться от ставших опасными картин. И началась вторая волна высылки: теперь уже холсты массово отправляли в регионы не для того, чтобы демонстрировать там как образцы, а, наоборот, чтобы спрятать с глаз долой. Решение вполне здравое: никого не волновало, что хранится в запасниках какой-нибудь провинциальной галереи, а вот Третьяковка и Русский музей были под пристальным вниманием.В итоге благодаря этим двум волнам во многих маленьких областных музеях сегодня можно обнаружить, например, образцовые вещи Малевича, которые на аукционах стоили бы десятки миллионов долларов. Но обратная сторона медали — разрозненность наследия эпохи. Составить сколь-нибудь целостное представление о русском авангарде, не выезжая из столиц, весьма трудно. На проблему обратил внимание один из самых известных кураторов и исследователей авангарда — Андрей Сарабьянов. В Еврейском музее и Центре толерантности он в 2016-м и 2017-м годах сделал две выставки «До востребования», на которых собрал как раз те «ссыльные» шедевры из регионов.В процессе работы над экспозициями Сарабьянов посещал множество областных музеев, и одна из таких поездок принесла неожиданный результат. В Кирове его познакомили с замминистра культуры области Анной Шакиной, которая сама оказалась искусствоведом и посоветовала Сарабьянову съездить в маленький городок Яранск. Там, в краеведческом музее, ученый обнаружил десятки работ ведущих художников начала XX века. Как выяснилось, попали они туда практически чудом. В начале 1920-х не только столица инициировала отправку новейших экспериментальных вещей в регионы, но и на местах находились желающие двигать искусство в массы. И вот вятские энтузиасты организовали три передвижные выставки, на последнюю из которых собрали более трех сотен произведений — как из Москвы, так и с городов Поволжья.Проект стартовал в Советске, где был даже напечатан каталог, а затем, погрузив листы и полотна без подрамников на телегу, троица переместилась в Яранск. Впереди должны были быть еще несколько городов, а финальную точку планировалось поставить в Вятке (ныне — Киров), однако по неизвестной причине на Яранске всё и закончилось. Казань, давшая примерно половину произведений, своё забрала, местные художники — тоже. А столичный авангард остался в хранении. И лежал мертвым грузом вплоть до 1960-х, когда поступило распоряжение по всей стране передать художественные коллекции из краеведческих музеев в областные, где есть соответствующие условия и специалисты.Яранск поделился с Кировым большей частью коллекции, но ряд произведений почему-то остались на прежнем месте. А в 1990-е сотрудница Вятского художественного музея Анна Шакина (тогда еще не замминистра) наткнулась в фондах на несколько рисунков Кандинского и стала расследовать эту историю, в итоге добравшись до Яранска. Финальная глава этой поразительной эпопеи началась как раз с описанного выше визита Сарабьянова, который уже загорелся идеей не просто представить обнаруженные сокровища публике, но и реконструировать, насколько возможно, экспозицию 1921 года. Шакина же, вернувшись в 2018 году Вятский музей уже в статусе директора, согласилась выдать для этого дела ту часть коллекции, которая была передана Яранском в 1960-х.Восстановили и воссоединилиИтак, впервые за полвека вещи воссоединились — сначала в екатеринбургском Ельцин-центре, а затем и в Москве, в Музее русского импрессионизма. И вот что интересно: хотя, безусловно, самая ценная часть собрания — работы авангардистов, количественно доминируют вовсе не они. Здесь достаточно много фигуративной живописи, в том числе пять холстов Николая Фешина. Четыре из них ныне принадлежат Вятскому музею, последний же — яранской коллекции. И именно он — настоящая жемчужина.Довольно крупное (чуть меньше метра в ширину) произведение называется «Изба». Пейзаж — не самый частый жанр для портретиста Фешина. Абсолютно русский «почвенный» сюжет живописец решает в своей узнаваемой манере, с импрессионистской спонтанностью и изысканностью. Зритель догадывается, что перед деревянной лачугой — грязь и распутица, но изображающие это зеленые, белые и коричневые штрихи пленяют своей поэтичностью. А две худенькие березки на переднем плане и вовсе воплощение изящества. До обнаружения Сарабьяновым «Изба» была в плачевном состоянии, но возглавляемая ученым Энциклопедия русского авангарда отреставрировала полотно, так что теперь оно переживает второе рождение.Еще более красивая история — у двусторонней «Композиции» Алексея Моргунова. Эта работа, правда, не имеет отношения к истории с передвижными выставками, но кураторы решили взять ее и еще 10 произведений из Слободского музейно-выставочного центра, чтобы дополнить экспозицию. К слову, в Слободской (город на берегу Вятки) эти вещи попали как раз в рамках первой волны рассылки авангарда, в 1919-м. И год спустя там открылся художественный музей. Сегодня сложно поверить, что в городке с населением около 30 тыс человек хранятся работы потенциальной стоимостью в миллионы долларов. Но — вот парадокс — даже небольших денег на реставрацию там нет. Поэтому холст Моргунова целый век не демонстрировался публике, слишком в плохом состоянии он был.При подготовке выставки Музей русского импрессионизма запустил краудфандинговую кампанию и собрал почти миллион рублей, которых с лихвой хватило на восстановление полотна. И теперь зрители смогли увидеть его, причем с обеих сторон. На одной запечатлен, предположительно, гимназист: лицо юноши в фуражке эпатажно перечеркнуто большим черным сапогом, это центр кубистической композиции. Оборот еще более абстрактен, но и там среди геометрических форм можно заметить предмет реального мира — ложку.Двусторонние вещи по-прежнему воспринимаются как диковинка, но, как выясняется, в те годы это была распространенная практика — сказывался дефицит материалов. На выставке можно увидеть два таких холста Николая Синезубова, один — Ивана Кудряшова, а еще — произведение Ильи Машкова, на тыльной стороне которого — работа его второй жены Елены Федоровой-Машковой. Все они экспонируются в витринах, позволяющих рассмотреть каждое изображение в деталях.Не факт, что сто лет назад их показывали так же. Но кураторы и не ставили задачу повторить архитектурное решение оригинальной передвижной выставки. Скорее всего, оно везде было крайне аскетичным и спонтанным: какие есть залы, такие и использовали. Теперь же стандарты иные: в Музее русского импрессионизма выстроены концентрические полукруги из фальшстен, а вещи сгруппированы не только по авторам (вот шесть листов Кандинского, вот — полотна Розановой…), но и по стилям.Погружаясь в этот водоворот истории и искусства, мы приходим к главной идее: раннесоветская живопись и выставочная деятельность была ориентирована не столько на авангард как таковой, сколько вообще на свободное высказывание в самом широком понимании. Такой свободы поиска и ощущения безграничных художественных возможностей не было в России ни до, ни после. Разве что, может быть, сейчас появляется? Если так, то возвращение из небытия той передвижной экспозиции выглядит символичным. Прерванное путешествие искусства свободы продолжается.



Source link

- Advertisement -spot_img

More articles

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

- Advertisement -spot_img

Latest article